Врач по онкологии в бишкеке

«Лимфома. Потребуется операция. У вас есть деньги или кто-нибудь, кто оплатит лечение?» — первым делом спросил врач озадаченную Веру Павловну. Деньги на лечение пожилая женщина нашла, вернее, заняла, с долгами рассчитывается до сих пор.

За все нужно платить

«В онкологии нечего делать, если нет денег, — делится она своим опытом. – Анализ сдавала в Алматы (Казахстан) за $300. Лекарство заказывала из Москвы (Россия), которое обошлось почти в $3 тысячи. А в Бишкеке оно стоит в три раза дороже. Абсолютно не подъемные цены, особенно для пенсионеров. Один курс химии обошелся мне в 7-8 тысяч сомов, и таких курсов несколько. Все зависит от заболевания, лечения, назначений. Единственное, что в Национальном центре онкологи (НЦО) было бесплатным, это УЗИ, а саму операцию мне позже отменили. Сейчас врачи говорят, что результаты анализов хорошие. Надеюсь на лучшее».

Тем временем Закон КР «Об онкологической помощи населению», принятый в 2000 году, предусматривает бесплатное лечение, включая химио- и лучевую терапию, и даже транспортные расходы в одну сторону. Но это на бумаге. В реальности все ложится на плечи пациентов. И ладно, если бы больной мог получить качественную помощь, но ведь и этого в НЦО, где не работает старое или простаивает совершенно новое оборудование, не гарантируют.

«Онкологическая служба финансируются лишь на 11 процентов от потребности. Тогда как в соседнем Казахстане все лечение онкобольного ложится на плечи государства, — отмечает координатор фонда «Эргэнэ» Тынара Касымалиева. – А ситуация складывается тревожная. В 2014 году в республике онкозаболевания выявили у 5 тысяч 552 человек. Из них в первый же год умерло 3 тысячи 219, или 58 процентов от общего числа».

«Всего же на учете состоит более 25 тысяч человек. Если в течение пяти лет у пациента все нормально, то его снимают с учета. В общей структуре причин смертности онкозаболевания занимают четвертое место. Этот показатель выше, чем смертность от туберкулеза, малярии и СПИДа вместе взятых, которым уделяют особое внимание и международные доноры, и государство. Онкологические же заболевания остаются без внимания. На сегодня онкология не смертельна, это хроническое заболевание, которое можно вылечить. Здесь важна профилактика, ранняя диагностика и качественное лечение. Нужно кричать об этом!» — говорит глава ОФ «Эргэнэ» Таалайгуль Сабырбекова.

«Для многих становится открытием, когда я говорю, что рак шейки матки (РШМ) — это инфекционное заболеванием, в его основе, как и при СПИДе, лежит вирус, передающийся половым путем. Доказано, что в 80 процентах случаев именно он является причиной онкологии женских половых органов. Так почему бы не включить РШМ наряду со СПИДом в госпрограммы и не начать вакцинировать женщин, как это делается во многих государствах?» — задается она вопросом.

Услышат ли эти вопросы в Минздраве?

Выживай, как хочешь

Государство уже третий год не может заменить жизненно важный аппарат (1981 года производства) для внутриполостной лучевой терапии. «Он вышел из строя еще в апреле 2013-го. Это был единственный аппарат во всем Кыргызстане для лечения РШМ. По идее, их должно быть два – в Бишкеке и в Оше. Новый, усовершенствованный аналог российского производства, стоит 32 миллиона рублей с доставкой. Мы третий год пишем письма во все инстанции, в том числе в правительство и Жогорку Кенеш. И все безрезультатно. Эти расходы не включили в бюджет 2016 года», — негодует руководитель фонда «Вместе против рака» Гульмира Абдразакова.

«Ежегодно 600 женщинам ставится диагноз рак шейки матки. Без этого оборудования женщина не сможет полностью выздороветь. Наши врачи вынуждены отправлять больных в Алматы. Каждая процедура стоит около $100. Платить такие деньги не каждому по карману. Но казахские медики не дают гарантии. Есть факты, когда больные приезжают с ожогами и умирают от них, а не от онкологии. Спасая жизнь женщины, мы спасаем целое государство. Благодаря женщине семья останется полной, а дети — социально неуязвимыми. Правительство должно в конце концов обратить внимание на эту проблему. Сколько можно ждать?» — вопрошает она.

По словам завотделением Чинары Батыркановой, в год в этой процедуре нуждается как минимум 300 пациенток. А значит, за время отсутствия такого оборудования без помощи осталось больше 600 женщин. «Без этого лечения женщины погибают в течение одного-двух лет», — говорит она.

Денег нет. И взять негде?

Исчерпал срок эксплуатации и другой аппарат. «В него заложен радиоактивный источник, с помощью которого производится ионизирующее облучение онкозаболеваний различной локализации. Каждые пять лет его нужно перезаряжать. В последний раз заряжали в 2001 году. Из-за финансовых проблем мы вынуждены использовать его на низкой мощности. Если раньше один сеанс занимал 3-5 минут, то теперь его продолжительность возросла до 20 минут. В день мы можем охватить только 20 пациентов вместо 80, то есть пропускная способность и эффективность лечения резко снизились. Замена радиоактивного источника будет стоить $70-80 тысяч, а новая, усовершенствованная модель, стоит $300 тысяч», — рассказал о проблеме завотделением лучевой терапии Рахат Аралбаев.

В советское время НЦО был одним из лучших, вспоминает Таалайгуль Сабырбекова, сегодня же – в числе отстающих. А ведь центр мог бы похвастать и настоящим сокровищем — современной лабораторией иммуногистохимии, единственной на всю республику. Она имеет решающее значение для определения точного диагноза и протокола лечения. В 2010 году ее оборудовали на средства Швейцарского гранта. Доноры закупили на первое время и реактивы. Четверых специалистов обучили в Москве. За время проекта сделали… всего 27 исследований. Реактивы закончились, и работа встала. Произошло это еще несколько лет назад. Сегодня лаборатория наглухо закрыта и опечатана.

«Стоимость одного реактива, рассчитанного на 50 человек, составляет примерно $600-800. Полный анализ обходится одному пациенту в $150, а в Алматы — в два раза дороже. Люди готовы платить, однако законодательство, гарантирующее бесплатное лечение, но не обеспечивающее его, запрещает это делать. Никто же не требует делать анализы абсолютно бесплатно. Можно решить этот вопрос несколькими путями. Например, перевести лабораторию на хозрасчет. Все равно анализы бы были дешевле, чем в Казахстане», — считает Таалайгуль Сабырбекова.

В помощь врачам и пациентам

Алма Карсымбек, увидев патовую ситуацию в службе, стала волонтером движения «Мы за Кыргызстан без рака». «Онкология – падчерица Минздрава. В стране каких только стратегий и программ не пишут, вплоть до развития туризма. А по онкологии нет. У нас есть государственная политика в отношении онкологии, но это политика невмешательства. То есть цены не регулируют, оборудование и лекарства не дают. Один чиновник на одной из встреч как-то спросил, зачем нам на этих больных тратить деньги из бюджета, они ведь все равно умрут. Это яркое подтверждение политики невмешательства. Еще бытует мнение о том, что нужно искать инвесторов, в том числе из-за рубежа. Что такое инвестор? Человек, который вкладывает деньги, но он должен их вернуть, да еще с прибылью. Вокруг онкологии сейчас создается бизнес. А во всех странах онкослужба — прерогатива государства», — подчеркивает она.

Чтобы как-то привлечь внимание к проблеме, «Эргене» запустил национальную информационную кампанию «Право на здоровье — без коррупции». В ходе короткой постановки, в которой участвуют артисты Кыргызского драмтеатра, рассказываются реальные истории двух пациенток НЦО. Затем зрители обсуждают волнующие их вопросы, они могут получить буклеты о правах пациентов, где указаны полезные контакты. Всего в регионах пройдет 100 таких спектаклей.

После первых представлений стали поступать звонки о том, где и как можно получить обезболивающие препараты для больных на последних стадиях не только рака, но и сахарного диабета, туберкулеза и других. Люди, и даже работники медицины, не знают о том, что в республике есть таблетированный морфин, отмечают координаторы акции.

В 2015 году в парламенте предложили отменить декларацию бесплатного лечения всех онкобольных, а все организации здравоохранения, предоставляющие онкологическую помощь, перевести в систему Единого плательщика. И ежегодно в зависимости от уровня бюджетного финансирования определять категории населения, имеющие право на бесплатное лечение, перечень лиц, которые будут получать медицинскую помощь с условием внесения частичной сооплаты. По словам Гульмиры Абдразаковой, уже проведены расчеты на одного больного – 22,5 тысячи сомов (не включая химиотерапию). Законопроект прошел первое чтение. Второе поставили на сентябрь, но депутаты занялись предвыборной агитацией. В поствыборной суете тоже было не до проблем больных. Члены движения «Вместе против рака» надеются, что поправки все же примут в 2016 году, и ситуация, наконец, начнет улучшаться.

Это очень важно, исходя из прогноза Всемирной организации здравоохранения, согласно которому заболеваемость раком растет и будет расти. К 2030 году показатели заболеваемости удвоятся.

Рак излечим

Врачи называют провоцирующие и другие факторы возникновения рака, в их числе употребление алкоголя, табакокурение, наследственность, характер питания, избыточный вес, травмы. Медики призывают людей вести здоровый образ жизни и вовремя обращаться к врачам. Чем раньше будет выявлен недуг, тем больше шансов на выздоровление.

Ежегодно в Кыргызстане у 5 тыс. человек диагностируют рак. Как утверждают медики, половина из них умирает в первый год болезни. Такая печальная картина обусловлена тем, что в Кыргызстане население не уделяет должного внимания профилактике, из-за чего болезнь выявляется уже на последних стадиях, когда бороться с ней практически невозможно.

Директора Национального центра онкологии Эрнис Тилеков рассказал, почему в стране распространен рак желудка, как снизить вероятность развития рака, а также что важно знать о лечении онкологии.

Насколько официальная статистика может разниться с реальными цифрами?

Сейчас на учете состоит 25 тыс. человек, но эта цифра может увеличиться. В соседних странах статистика выше, однако и выявляемость в этих государствах лучше. У нашего населения нет онконастороженности, зачастую больных надо заставлять пройти диагностику «из-под палки». Нужно ежегодно проходить флюорографию грудной клетки, но разве население это делает? Вспомните, когда каждый из нас делал это в последний раз? А это ведь проверка не только рака, но и туберкулеза, и прочих болезней.

Хотя бы УЗИ органов брюшной полости надо делать, хоть в государственных учреждениях, хоть в частных, на каждом шагу ведь сейчас центры. Это ведь очень просто. Гастроскопию надо делать раз в год.

Если бы люди соблюдали эти простые правила, то выявляемость была бы куда более высокой. Надо помнить: диагностированный на ранних стадиях рак излечим!

Какие виды рака наиболее распространены?

У женщин – рак молочной железы, у мужчин – рак желудка.

Это чем-то объясняется?

Факторов очень много. Мы не ведем здоровый образ жизни, вредных привычек много, экология, урбанизация.

В интернете много баек о раке, о том, как его лечить. Как вы можете это прокомментировать?

Я призываю вести здоровый образ жизни, бросить курить – это одна из главных причин рака легких. Также мы, кыргызы, склонны к обжорству. Эта привычка вызывает язвы. В последующем люди не обследуются, отсюда рак желудка. Никто не ходит к врачу, пока не согнется от страшных болей!

Аналогично — с гинекологическими заболеваниями у женщин. Мы всегда стараемся информировать население о важности диагностики и профилактики. Но никто, увы, не прислушивается к советам специалистов.

О раке много говорят в психосоматике.

Да, раньше не говорили об этом, но в последнее время стали связывать развитие раковых заболеваний с психологическими факторами. Это уже доказано: стрессовые ситуации тоже провоцируют развитие рака.

Насколько важна психологическая часть в лечении?

У нас в центре предусмотрен штатный психолог. Хотя в Кыргызстане еще со времен Советского Союза к психологам серьезно не относились.

Психологическая поддержка обязательно нужна больному, ему очень трудно принимать болезнь. Важно в нужную минуту его подбодрить, сказать о том, что он должен бороться и не опускать руки. Это столь же важно в борьбе с раком, как и химиотерапия. Необходимо мобилизовать все ресурсы.

Но, к сожалению, у наших психологов очень маленькая зарплата для такой сложной работы.

Какие еще проблемы испытывает онкология?

За годы накопилось очень много проблем. Например, устаревшее оборудование.

Онкобольные – это особая категория больных, они нуждаются в комбинированном лечении. Нужен хирургический блок, в последующем больной нуждается в химиотерапии или лучевой терапии.

У нас очень хорошие хирурги с академическим образованием, те операции, которые делаются в мире, нашим хирургам по плечу. Есть хорошие специалисты в области химиотерапии, но препараты дорогие. Мы детей полностью обеспечиваем лекарствами, взрослых — нет. Им приходится получать препараты по линии гуманитарной помощи либо приобретать за собственные средства.

У нас есть линейный ускоритель, которому 24 года, он весит 60 тонн. Аппарат сильно устарел и морально, и технически, в глубокие опухоли он не проникает и подходит только для лечения поверхностных опухолей. Но есть еще гамма-терапевтический аппарат 2008 года. В прошлом году мы его отремонтировали. Есть еще два лучевых аппарата.

На сегодняшний день все больные получают лечение, но на процедуры очень большие очереди. Наши доктора работают в усиленном режиме, в день пропускают по 100-150 больных.

В прошлом году президент был в Индии и там договорился с их премьер-министром, в порядке гуманитарной помощи нам выделен еще один гамма-терапевтический аппарат. Он прибыл позавчера, сейчас мы ожидаем инженеров из Индии, которые в течение месяца установят его. Наши больные будут получать полноценную лучевую терапию на должном уровне.

Кроме этого, сейчас идет модернизация Национального центра онкологии – начали капитальный ремонт, планируется приобретение современного оборудования, будет работать линейный ускоритель, который стоит около 4 млн сомов.

Бизнес-сообщество планирует строить Цент лучевой терапии.

Это прекрасно. По статистике, на 250 тыс. населения должен быть один линейный ускоритель. Бывают форс-мажоры, бывает, что аппарат может выйти из строя. Чтобы не прерывать лечение, больные должны получать процедуры в другом центре.

С этого года есть хорошие шаги по улучшение и модернизации онкологической службы.

Единственный в Кыргызстане костный онколог Алмаз Бабалаев признался, что ему невыносимо трудно сказать пациенту в лицо: «Вы скоро умрете». Откровения доктора выслушала корреспондент Sputnik Асель Минбаева.

Бишкекчанин Алмаз Бабалаев мог бы сегодня работать в одном из лучших мировых онкологических центров в Москве, но вернулся домой. Несмотря на смешные зарплаты. Несмотря на слезы пациентов, которые должны в короткие сроки раздобыть кучу денег. Несмотря на то, что у хирурга всего один набор инструментов, который он стерилизует от операции к операции.

— Однажды я снимала сюжет про мальчика, который родился со сложным пороком сердца. Врачи сказали его матери, что с операцией придется подождать, пока не закупят новое медицинское оборудование. Но когда технику закупили, выяснилось, что доктора, которые могли провести хирургическое вмешательство, уехали из страны. Вот странно: все уезжают, а вы вернулись… Почему?

— Я проходил аспирантуру во втором по величине онкологическом центре мира — в московской клинике имени Блохина. Мне предложили остаться там, выделили место. Но позвонил тогдашний директор Национального института онкологии Накен Касиев: «Алмаз, возвращайся! В Кыргызстане тоже люди болеют, кто их будет лечить?». И я вернулся.

Все мы восхищаемся израильской медициной, не так ли? А теперь послушайте историю: у одного кыргызстанца нашли раковую опухоль в ноге. Родители отвезли его в Израиль, тамошние врачи посмотрели и сказали: «Ногу нужно ампутировать, но потом за отдельную плату мы проведем вам сеансы химиотерапии». Парень вернулся в Кыргызстан (какая разница, где резать конечность?) и попал ко мне.

Я сказал ему: «Отрезать всегда успеем. Давай попробуем твою ногу вылечить». В результате химиотерапии удалось заметно уменьшить опухоль, а потом была сложнейшая операция, которая длилась семь часов. У нас все получилось!

Дальше ситуация развивалась забавно — видимо, израильские врачи узнали об исходе дела. Они позвонили мне и пригласили на стажировку. Но не бесплатную — была озвучена совершенно неподъемная для меня сумма. Честное слово, как будто это они спасли пациенту ногу, а не я! Зато московский учитель меня похвалил.

Единственный недостаток таких сохраняющих операций — цена. Россиянам протезы оплачивает государство, а наши пациенты вынуждены покупать их сами.

— Они очень дорогие?

Этот протез два года назад получила одна девушка. Он подходил ей не идеально, но мы чуть-чуть схитрили, подогнали — и смогли сохранить ногу! Причем самой пациентке все обошлось совершенно бесплатно. Кстати, это была первая подобная операция в Средней Азии.

Сейчас мы также проводим химиотерапию по мировым стандартам. Был у нас один мужчина с опухолью на шее. Шансов выжить у него было немного. В течение пяти дней мы непрерывно, даже ночью, вводили ему дорогой препарат. Всего было четыре курса химиотерапии, каждый стоил 60 тысяч сомов. В конце концов мы не поверили своим глазам: опухоль уменьшилась в 10 раз! Да, этот мужчина будет всегда носить шейный корсет, но главное, что он жив.

— А кто вообще ваш среднестатистический пациент?

— В большинстве случаев рак поражает кости детей, подростков и пациентов до 30 лет. Некоторые виды опухолей очень агрессивны, и при определенных диагнозах выживает лишь половина больных.

— Наверное, таким людям труднее всего сказать, что шансов у них нет…

— Как-то я лечил мальчика 12 лет. У него был очень взрослый взгляд. Этот мальчишка улучил момент, когда родители вышли из палаты, и спросил меня в лоб: «Доктор, я умру?». Ему оставался всего месяц…

Проблема в том, что с развитием Интернета стало легко найти информацию о любом диагнозе и понять, насколько плачевной может быть ситуация. В таких случаях люди спрашивают прямо: «Доктор, я умру?». Я работаю в медицине уже 16 лет, но до сих пор не научился отвечать на этот вопрос…

— Как реагируют пациенты на страшный прогноз?

— Кто-то принимает все спокойно, у кого-то случается истерика. Такие пациенты, которые не могут смириться с предстоящей смертью, часто становятся жертвами шарлатанов, готовых «все вылечить» за определенную плату.

Думаю, нам нужны хосписы. Есть даже такой лозунг: «Если человек смертельно болен, это не значит, что ему нельзя помочь». Да, этой проблемой в стране уже озаботились, но, к сожалению, не на должном уровне.

— А были ли в вашей практике случаи, которые можно охарактеризовать словом «чудо»?

— У одной пациентки из Иссык-Кульской области была остеосаркома в запущенной стадии, с метастазами. Мы предупредили родственников, что ей осталось жить максимум 3-4 месяца. Женщина уехала на Иссык-Куль… и позвонила мне через полгода: «Алмаз, приезжай к нам! Тут тепло». Я так удивился, что она жива… Опухоль по-прежнему росла, метастазов становилось больше, но вместо трех месяцев пациентка протянула почти три года.

— Если честно, не очень оптимистичная история.

— Могу рассказать другую. Когда я работал в Москве, на операцию привезли 18-летнего парня из дагестанского села. Ему поставили искусственный протез, выписали, но спустя три года он вновь оказался в больнице — жаловался на боль в ноге. Мать пациента похвастала: «Сына приглашают на все праздники — он у нас первый танцор лезгинки!».

Мы заменили парню протез. Я объяснил ему, что нога повреждена и что о танцах лучше забыть. С тех пор прошло 10 лет. Мы с этим человеком до сих пор общаемся, он регулярно скидывает мне ссылки на видео со своими танцами. Да, он уже 10 лет танцует лезгинку своими больными ногами.

— Вы не жалеете, что вернулись в Бишкек?

С другой стороны, очень важно сознавать, что я помогаю людям. Иногда они пишут мне, благодарят. Мы вместе боремся с болезнью и очень даже часто ее побеждаем.

Источники: http://24.kg/zdorove/25952_onkologiya_ubiystvennoe_promedlenie_/, http://knews.kg/2017/06/28/glavnyj-onkolog-strany-o-tom-pochemu-v-kyrgyzstane-chasto-diagnostiruyut-rak-zheludka/, http://ru.sputnik.kg/society/20170630/1034077385/mysli-bishkekskogo-onkologa-almaza-babalaeva.html

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *